Адмирал Ушаков и граф Потёмкин — Таврический.

Вечный спор, как исторический, так и бытовой, житейский, — может ли талант в полной мере проявить себя, воплотиться во всём своём блеске без поддержки со стороны «власть имущих»? Ответить на этот вопрос всегда сложно, ведь мы судим всегда в исторической перспективе, руководствуемся «послезнанием», сослагательное наклонение в истории невозможно.

Говоря о судьбе Ф.Ф. Ушакова, отдавая должное его уму, таланту, трудолюбию, невозможно не вспомнить о том, какую значительную роль в его становлении, как флотоводца, сыграл граф Потёмкин.

В сегодняшних терминах Потёмкина вполне можно назвать человеком, который «сделал себя сам». Умный, порывистый, любознательный мальчик из Смоленской губернии, выросший вдали от столиц и морей, под конец жизни стал одним из самых влиятельных людей России. Под его началом – все южные губернии и военные силы государства. Прежде всего – любимое детище – Черноморский флот, о котором современник писал так: «Грозный флот, построенный, вооруженный и совершенно снаряженный в два года». «Человек необразованный, но великий гений, человек выше предрассудков, выше своего века, желавший истинно славы отечества своего, прокладывавший пути к просвещению и благоденствию народа русского» — писал о нём А.М. Тургенев. Именно Потёмкин настоял на присоединении Крыма к России. «Крым, положением своим разрывает наши границы. – писал Потёмкин Екатерине II- ой, — Нужна ли осторожность с турком по Бугу или со стороны кубанской — во всех сих случаях и Крым на руках».

Знаменитое путешествие императрицы в Крым стало вершиной деятельности графа Потёмкина. Когда высочайшим гостям показали выстроенный город и только что рожденный Черноморский флот, граф де Сегюр, сопровождавший императрицу, сказал ей: «Ваше величество, создав Севастополь, вы завершили на юге то, что Петр Великий начал на севере».

Потёмкин обратил внимание на талантливого офицера Ушакова ещё во время борьбы с чумой на Херсонских верфях. Решительные действия капитан – бригадира, его способность принимать решения и нести за них ответственность, импонировали сиятельному вельможе. Но только после сражения у острова Фидониси 3 июля 1788 г. звезда Ушакова засияла в полном блеске. Ушаков в должности начальника авангарда блестяще проявил свое тактическое искусство. Против семнадцати линейных кораблей (в том числе пять 80-пушечных) и восьми фрегатов турецкого капудана-паши Эски-Гасана русский флот имел два линейных корабля (оба 66-пушечные) и десять фрегатов. По силе артиллерии и количеству выбрасываемого в залпе металла турки были сильнее почти в три раза. Но после ожесточенного трехчасового боя противник вынужден был отступить и скрыться в беспорядке. Особенно в сражении проявил себя авангард русской эскадры. Однако, в стремлении приписать победу своему руководству завистливый и малоспособный Войнович в донесениях о бое затушевал роль Ушакова и подвиги его кораблей. Произошедший на этой почве конфликт с Войновичем неизбежно должен был рано или поздно привести к устранению Ушакова. Однако вмешательство Потемкина в корне изменило обстановку. Войнович, проявивший себя и в дальнейшем бесталанным и трусливым начальником, был сменен, а на его место весной 1790 г. был назначен Ушаков. Затем были славные победы при Тендре и в Керченском заливе, блестящая Калиакрия. “Знаменитая победа, одержанная черноморскими силами, под предводительством контр-адмирала Ушакова… над флотом турецким, который совершенно разбит и рассыпан с потерей главного своего адмиральского корабля… служит к особливой чести и славе флота черноморского. Да впишется сие достопамятное происшествие… ко всегдашнему воспоминанию храбрых флота черноморского подвигов”,— отмечал в приказе о награждении Ушакова Потемкин.

Адмирала и графа многое объединяло. Решительность, порыв, соединённый с холодным расчётом. Но, прежде всего, понимание важности личного состава, простых солдат и матросов в достижении побед. Потёмкин писал, обращаясь к подчинённым: «…офицерам гласно объявите, чтоб с людьми обходились со всевозможною умеренностью, старались бы об их выгодах, в наказаниях не преступали бы положенных, были бы с ними так, как я, ибо я их люблю, как детей». Сиятельный граф до самой своей смерти был надёжной защитой для Ушакова перед интригами завистников, которых у него хватало. Отличались, прежде всего, адмиралы Мордвинов и Войнович.

В Петербурге на площади Труда появится памятник адмиралу Фёдору Ушакову

Не раз приходилось Ушакову обращаться за помощью к Потемкину, который немедленно шел навстречу. “Из письма вашего,— писал по одному из таких случаев Потемкин,— примечаю я вашу заботу в рассуждении недоброхотов ваших. Вы беспокоитесь о сем напрасно… Никто у меня, конечно, ни белого очернить, ни черного обелить не в состоянии, и приобретение всякого от меня добра и уважения зависит единственно от прямых заслуг. Служите с усердием и ревностью и будьте в прочем спокойны”.

После внезапной смерти Потёмкина в октябре 1791 – го года обстановка вокруг Ф. Ушакова чрезвычайно ухудшилась. Но об этом в следующей статье…